ivan_da_marya: (fun)
В те давние времена, когда каштаны были большими, а Динамо-Киев был чемпион, я еще не пила водку. Я ее, вообще-то, и сейчас не пью, но по другим причинам, а не из-за молодости лет, как тогда. А моя подруга Оля, как уже неоднократно было сказано, водку употребляла с огромным удовольствием. По этому поводу мне доверялась транспортировка Олиной тушки в разных степенях бесчувственности внутри городской черты с использованием отловленных транспортных средств.

Так было и в тот раз, когда мы возвращались с очередной пьянки по поводу Нового Года, который по графику должен был наступить недели через три после начала всеобщего отмечания в разнообразных компаниях. До начала банкета осужденной на трезвость мне было сказано еще трезвой Олей, что по достижении кондиции ее следует отвезти не домой, а к одному из любвей-до-грррроба, который уже и доставит ее в родные пенаты. Проблема нарисовалось передо мной во всей ее глобальности, когда я заметила, что Оля, стекленея глазами, намеревается заснуть, обняв хозяйскую тумбочку в прихожей. Я, как человек ответственный, допустить такого позора не могла, и, кое-как замотав Олю в пальто, пинками выгнала ее на улицу и прислонила к столбу на обочине дороги, сама же стала ловить частников. Врать не буду: они останавливались и доброжелательно выслушивали про "мы с подружкой" и "три рубля, тут рядом". Но, завидев выражение лица Оли, обмотанной вокруг столба - а выражение это мог бы описать разве что художник-авангардист, словами это не передать - брать нас они отказывались. Я уже почти отчаялась, когда какой-то добрый дяденька с золотыми челюстями внутри лица согласился нас отвезти, под мое честное слово, что в машине Оля блевать не будет. Я отлепила Олю от столба, с которым у нее тем временем происходил бурный роман с признаниями в любви, и попыталась запихать ее на заднее сидение. Оля неожиданно резонно заявила, что сзади ее стошнит, и мне пришлось уступить ей место рядом с золоторотым возницей. Ах, если бы он знал, что его ждет, он загодя продал бы свои жигули-копейку и уехал бы в деревню, разводить курочек и свинок на чистом воздухе - подальше от своей недоброй судьбы, пославшей ему Олю.

Но он этого не сделал, и судьба подстерегла свою невинную жертву. )
ivan_da_marya: (fun)
В те давние времена, когда каштаны были большими, а Динамо-Киев был чемпион, я еще не пила водку. Я ее, вообще-то, и сейчас не пью, но по другим причинам, а не из-за молодости лет, как тогда. А моя подруга Оля, как уже неоднократно было сказано, водку употребляла с огромным удовольствием. По этому поводу мне доверялась транспортировка Олиной тушки в разных степенях бесчувственности внутри городской черты с использованием отловленных транспортных средств.

Так было и в тот раз, когда мы возвращались с очередной пьянки по поводу Нового Года, который по графику должен был наступить недели через три после начала всеобщего отмечания в разнообразных компаниях. До начала банкета осужденной на трезвость мне было сказано еще трезвой Олей, что по достижении кондиции ее следует отвезти не домой, а к одному из любвей-до-грррроба, который уже и доставит ее в родные пенаты. Проблема нарисовалось передо мной во всей ее глобальности, когда я заметила, что Оля, стекленея глазами, намеревается заснуть, обняв хозяйскую тумбочку в прихожей. Я, как человек ответственный, допустить такого позора не могла, и, кое-как замотав Олю в пальто, пинками выгнала ее на улицу и прислонила к столбу на обочине дороги, сама же стала ловить частников. Врать не буду: они останавливались и доброжелательно выслушивали про "мы с подружкой" и "три рубля, тут рядом". Но, завидев выражение лица Оли, обмотанной вокруг столба - а выражение это мог бы описать разве что художник-авангардист, словами это не передать - брать нас они отказывались. Я уже почти отчаялась, когда какой-то добрый дяденька с золотыми челюстями внутри лица согласился нас отвезти, под мое честное слово, что в машине Оля блевать не будет. Я отлепила Олю от столба, с которым у нее тем временем происходил бурный роман с признаниями в любви, и попыталась запихать ее на заднее сидение. Оля неожиданно резонно заявила, что сзади ее стошнит, и мне пришлось уступить ей место рядом с золоторотым возницей. Ах, если бы он знал, что его ждет, он загодя продал бы свои жигули-копейку и уехал бы в деревню, разводить курочек и свинок на чистом воздухе - подальше от своей недоброй судьбы, пославшей ему Олю.

Но он этого не сделал, и судьба подстерегла свою невинную жертву. )
ivan_da_marya: (Default)
Это не очень веселая история - по крайней мере, как минимум одному из действующих лиц весело не было. Но тем не менее.

Как-то раз Оля была у меня в гостях. Уже выходя от меня, она попросила одолжить ей на пару дней мой маникюрный набор, потому что свой она где-то посеяла, а новый купить не могла, конечно же - как вы знаете, в совецкие времена самые необходимые вещи были в дефиците. Тут же, в дверях, она вытащила маникюрные ножнички, обрезала кусочек ногтя и сунула их, ножнички, в карман шубы, а не в коробку с остальными причиндалами. В этом вся Оля: если она, скажем, подняла руку, чтобы поправить волосы, то она уже заодно и сигарету закурит, даже если курить не хотелось - чтобы не делать лишних движений.

От меня Оля поехала к себе домой, с заездом в дом знакомого, жившего недалеко от нее, за какими-то книжками. Часа через три после того, как она уехала, зазвонил телефон. Оля, нервно хихикая, позвонила доложить о своих приключениях: "Выхожу я от Саши, захожу в лифт, со мной на этаже какой-то чувак заходит. Ну, мало ли - чувак как чувак, может сосед. Как вдруг он нажимает кнопку стоп и хрипит чего-то про 'выебу', сссука. И надвигается на меня, и ширинку расстегнул - быстро так, с ума сойти. И хуй достал, стоячий. Так себе хуй, если честно, но в тот момент мне не до того было. Знаешь, как неприятно - какой-то урод со своим дебильным хуем на тебя лезет, а ты стоишь, как дура, к стенке лифта прижалась, и глазами хлопаешь, а сделать вроде как ничего не можешь. Ну, я инстинктивно руки в карманы засунула - детективов насмотрелась, будто у меня там пистолет. А там ножнички твои, помнишь, ты мне давала попользоваться? Ты уж извини, не смогу я тебе их вернуть... они у этого сраного маньяка в яйца воткнуты по самые колечки, а мне противно было до него дотрагиваться, чтобы их вытащить."
ivan_da_marya: (Default)
Это не очень веселая история - по крайней мере, как минимум одному из действующих лиц весело не было. Но тем не менее.

Как-то раз Оля была у меня в гостях. Уже выходя от меня, она попросила одолжить ей на пару дней мой маникюрный набор, потому что свой она где-то посеяла, а новый купить не могла, конечно же - как вы знаете, в совецкие времена самые необходимые вещи были в дефиците. Тут же, в дверях, она вытащила маникюрные ножнички, обрезала кусочек ногтя и сунула их, ножнички, в карман шубы, а не в коробку с остальными причиндалами. В этом вся Оля: если она, скажем, подняла руку, чтобы поправить волосы, то она уже заодно и сигарету закурит, даже если курить не хотелось - чтобы не делать лишних движений.

От меня Оля поехала к себе домой, с заездом в дом знакомого, жившего недалеко от нее, за какими-то книжками. Часа через три после того, как она уехала, зазвонил телефон. Оля, нервно хихикая, позвонила доложить о своих приключениях: "Выхожу я от Саши, захожу в лифт, со мной на этаже какой-то чувак заходит. Ну, мало ли - чувак как чувак, может сосед. Как вдруг он нажимает кнопку стоп и хрипит чего-то про 'выебу', сссука. И надвигается на меня, и ширинку расстегнул - быстро так, с ума сойти. И хуй достал, стоячий. Так себе хуй, если честно, но в тот момент мне не до того было. Знаешь, как неприятно - какой-то урод со своим дебильным хуем на тебя лезет, а ты стоишь, как дура, к стенке лифта прижалась, и глазами хлопаешь, а сделать вроде как ничего не можешь. Ну, я инстинктивно руки в карманы засунула - детективов насмотрелась, будто у меня там пистолет. А там ножнички твои, помнишь, ты мне давала попользоваться? Ты уж извини, не смогу я тебе их вернуть... они у этого сраного маньяка в яйца воткнуты по самые колечки, а мне противно было до него дотрагиваться, чтобы их вытащить."
ivan_da_marya: (Default)
Произошла эта история в то время, когда я уже знала, что мы уезжаем в Израиль, но еще не знала, когда. Поэтому в школу я еще ходила, но за поведением своим, из без того вызывающим постоянные нарекания учителей, следить перестала абсолютно - впрочем, учителя уже все знали и особо меня не трогали. Оля же школу уже закончила и ждала скорого отъезда в Америку. Расставаться по такому ничтожному поводу, как уроки, нам не хотелось, поэтому Оля часто приезжала ко мне в школу. Мы придумывали какую-нибудь отмазку насчет старшей сестры без ключей, и сидели вместе на задней парте, занимаясь покраской морд и подколками одноклассников и преподавателей.

Однажды наш любимый учитель математики, гениальный педагог и совершенно невменяемый юморной беларус, в очередной раз был в больнице (у него было больное сердце). Заменял его в течении месяца маленький, невзрачный мямля, никакущий учителишка, бесцветный молодой мужчинка очень небольшого роста - мне, с моими 174 см, он был чуть ли не по пояс, Оля же была примерно моего роста, может, чуть ниже. Мы с одноклассниками прозвали учителишку "Козявкой".

В один прекрасный день Оля, как всегда, приехала ко мне в школу, и мы собирались посидеть на математике, а потом свалить гулять. Козявка стоял в дверях класса, одной рукой придерживая дверь. Мы с Олей, ясное дело, не очень торопились на урок, поэтому заходили последними. Я уже писала про Олину грудь, как вы помните - так вот, на Оле в тот день было какое-то особо глубокое декольте. При виде практически голой Груди, олицетворяющей мужскую мечту всех времен и народов, плывущей прямо на него, Козявка застыл в полном охуе, потеряв дар речи и способность двигаться. Козявка явно ничего такого не только никогда не видел, но и не знал, что такое бывает - поэтому он неподвижно стоял, все еще держа дверь, и только кадык его ходил на тонкой шее, когда он сглатывал слюну.

Оля же спешила в класс следом за мной, практически не замечая стоявшего в двери Козявку. Он для нее был посторонним предметом, почему-то загораживающим вход в класс, поэтому Оля, без лишних слов, на полном ходу развернулась полубоком, чтобы протиснуться в узкое пространство между косяком двери и этим, зачем-то там стоящим, нелепым предметом. Да вот незадача: Козявкино лицо находилось как раз на уровне Олиной груди. И когда Олины божественные сиськи с небольшим опозданием последовали за разворачивающимся Олиным телом по той же траектории, они с размаху хлестнули незадачливого Козявку по его невзрачной роже. Раздался внятный щелк захлопнувшейся Козявкиной челюсти. Козявка зашатался, и, пытаясь удержать равновесие, схватился за первый попавшийся под руку предмет... которым оказалась Олина сиська. Следующим звуком, раздавшимся в тишине замершего от неожиданности класса, был резкий шлепок пощечины, а уже после этого - дикий взрыв хохота, на который сбежались учителя и ученики со всего этажа.

Козявка в нашем классе больше не появлялся.
ivan_da_marya: (Default)
Произошла эта история в то время, когда я уже знала, что мы уезжаем в Израиль, но еще не знала, когда. Поэтому в школу я еще ходила, но за поведением своим, из без того вызывающим постоянные нарекания учителей, следить перестала абсолютно - впрочем, учителя уже все знали и особо меня не трогали. Оля же школу уже закончила и ждала скорого отъезда в Америку. Расставаться по такому ничтожному поводу, как уроки, нам не хотелось, поэтому Оля часто приезжала ко мне в школу. Мы придумывали какую-нибудь отмазку насчет старшей сестры без ключей, и сидели вместе на задней парте, занимаясь покраской морд и подколками одноклассников и преподавателей.

Однажды наш любимый учитель математики, гениальный педагог и совершенно невменяемый юморной беларус, в очередной раз был в больнице (у него было больное сердце). Заменял его в течении месяца маленький, невзрачный мямля, никакущий учителишка, бесцветный молодой мужчинка очень небольшого роста - мне, с моими 174 см, он был чуть ли не по пояс, Оля же была примерно моего роста, может, чуть ниже. Мы с одноклассниками прозвали учителишку "Козявкой".

В один прекрасный день Оля, как всегда, приехала ко мне в школу, и мы собирались посидеть на математике, а потом свалить гулять. Козявка стоял в дверях класса, одной рукой придерживая дверь. Мы с Олей, ясное дело, не очень торопились на урок, поэтому заходили последними. Я уже писала про Олину грудь, как вы помните - так вот, на Оле в тот день было какое-то особо глубокое декольте. При виде практически голой Груди, олицетворяющей мужскую мечту всех времен и народов, плывущей прямо на него, Козявка застыл в полном охуе, потеряв дар речи и способность двигаться. Козявка явно ничего такого не только никогда не видел, но и не знал, что такое бывает - поэтому он неподвижно стоял, все еще держа дверь, и только кадык его ходил на тонкой шее, когда он сглатывал слюну.

Оля же спешила в класс следом за мной, практически не замечая стоявшего в двери Козявку. Он для нее был посторонним предметом, почему-то загораживающим вход в класс, поэтому Оля, без лишних слов, на полном ходу развернулась полубоком, чтобы протиснуться в узкое пространство между косяком двери и этим, зачем-то там стоящим, нелепым предметом. Да вот незадача: Козявкино лицо находилось как раз на уровне Олиной груди. И когда Олины божественные сиськи с небольшим опозданием последовали за разворачивающимся Олиным телом по той же траектории, они с размаху хлестнули незадачливого Козявку по его невзрачной роже. Раздался внятный щелк захлопнувшейся Козявкиной челюсти. Козявка зашатался, и, пытаясь удержать равновесие, схватился за первый попавшийся под руку предмет... которым оказалась Олина сиська. Следующим звуком, раздавшимся в тишине замершего от неожиданности класса, был резкий шлепок пощечины, а уже после этого - дикий взрыв хохота, на который сбежались учителя и ученики со всего этажа.

Козявка в нашем классе больше не появлялся.
ivan_da_marya: (Default)
Маленькое разъяснение: в то время, как описанные события происходили в городе Киеве, мне было 14-15 лет. Я была чиста и невинна, аки незабудка, и не пила алкоголь. Вообще никакой - ну, может, пару глотков пива могла за компанию, но и то. А Оля - да, Оля пила алкоголь, предпочитая напиток богов под названием "водка любая". В силу этих обстоятельств, мне иногда выпадала почетная миссия транспортировки Олиной тушки в ея родные пенаты. А надо сказать, что Олины родители - настоящие совецкие интеллигенты и вообще приличные люди - почему-то были свято уверены в двух вещах, которые были примерно так же далеки от истины, как Земля от Созвездия Голубой Кракозябры, а именно: (1) что Оля - невинное дитя, не пьет, не курит и думает, что детей приносит аист; (2) что я - ангел и мне они могут полностью доверять. Меня вообще почему-то любят все родители - уж не знаю, почему, наверное, из-за вежливости. Ну, не важно. Главное - мы старались их не разочаровывать, дабы не создавать себе проблем в дальнейшем.

В один прекрасный вечер я приволокла особо бесчувственную Олю к ней домой, совершенно не представляя, как я буду объяснять ее маме, почему я допустила выжирание ее дочерью литра водки почти без закуски. Не долго думая, я прислонила Олину тушку к ее двери, позвонила, а сама взбежала вверх на пролет, чтобы проконтролировать, если что. Дальше события развивались следующим образом: Оля сползла на четвереньки и стала по-собачьи скрести ногтями дверной косяк, поскуливая и дрыгая ногами (по-видимому, изображая виляние хвостом). Когда мама открыла дверь, Оля подняла голову, дохнула перегаром и пролаяла: гав! гав! "Боже мой!" - воскликнула несчастная женщина - "что ты пила?!". "Бббббоккальчик шампанского!" - прохрипела Оля, после чего наблевала на коврик и поползла по направлению к спальне.
Последнее, что я слышала из-за закрывающейся двери, было: "Доченька, ну ты ж не пей больше шампанского, видишь, тебе от него так плохо!"...
ivan_da_marya: (Default)
Маленькое разъяснение: в то время, как описанные события происходили в городе Киеве, мне было 14-15 лет. Я была чиста и невинна, аки незабудка, и не пила алкоголь. Вообще никакой - ну, может, пару глотков пива могла за компанию, но и то. А Оля - да, Оля пила алкоголь, предпочитая напиток богов под названием "водка любая". В силу этих обстоятельств, мне иногда выпадала почетная миссия транспортировки Олиной тушки в ея родные пенаты. А надо сказать, что Олины родители - настоящие совецкие интеллигенты и вообще приличные люди - почему-то были свято уверены в двух вещах, которые были примерно так же далеки от истины, как Земля от Созвездия Голубой Кракозябры, а именно: (1) что Оля - невинное дитя, не пьет, не курит и думает, что детей приносит аист; (2) что я - ангел и мне они могут полностью доверять. Меня вообще почему-то любят все родители - уж не знаю, почему, наверное, из-за вежливости. Ну, не важно. Главное - мы старались их не разочаровывать, дабы не создавать себе проблем в дальнейшем.

В один прекрасный вечер я приволокла особо бесчувственную Олю к ней домой, совершенно не представляя, как я буду объяснять ее маме, почему я допустила выжирание ее дочерью литра водки почти без закуски. Не долго думая, я прислонила Олину тушку к ее двери, позвонила, а сама взбежала вверх на пролет, чтобы проконтролировать, если что. Дальше события развивались следующим образом: Оля сползла на четвереньки и стала по-собачьи скрести ногтями дверной косяк, поскуливая и дрыгая ногами (по-видимому, изображая виляние хвостом). Когда мама открыла дверь, Оля подняла голову, дохнула перегаром и пролаяла: гав! гав! "Боже мой!" - воскликнула несчастная женщина - "что ты пила?!". "Бббббоккальчик шампанского!" - прохрипела Оля, после чего наблевала на коврик и поползла по направлению к спальне.
Последнее, что я слышала из-за закрывающейся двери, было: "Доченька, ну ты ж не пей больше шампанского, видишь, тебе от него так плохо!"...
ivan_da_marya: (Default)
Я тут рассказывала о подруге своей юности, Оле. Так вот, Оля - это практически неисчерпаемая тема. Как затошнит уже от имени "Оля" - скажите, я перестану. А пока меня несет.

Оля, в отличие от меня, была типичная еврейская красавица - то есть красивая сверху, до талии. То, что ниже талии, было толсто, кривоного и волосато, поэтому не подлежало публичной демонстрации. Зато верхняя часть Оли была настолько прекрасна, что можно было не беспокоиться о невозможности надеть мини-юбку. У Оли были длинные густые черные волосы и миндалевидные огромные светло-серые глаза, пухлые губы и тонкие длинные пальцы. Но. Это было не главное. Главной в Оле была ее Грудь.

Даже в наших гваделупах, где средним размером бюстгальтера является четвертый, и пятым тоже никого не удивишь, я лично встречала только одну девушку, которая бы являлась обладательницей одновременно тонкой талии и большой стоящей груди. Так вот: Олин DD стоял параллельно полу. Когда Оля входила в комнату, ее сиськи опережали ее на полметра, а за ними вплывало тельце весом в 50 кг. Мужчины охуевали. Мужчины теряли дар речи, забывали дышать, краснели, бледнели, истекали слюной, роняли портфели, забывали про идущих рядом жен, падали на колени, дарили цветы и покупали пирожные. Пирожных Оля не ела: берегла фигуру. Мужчины делали предложения: дать много денег или отвести в загс, или и то, и другое. Деньги Олю не интересовали: она уезжала в Америку, зачем ей деревянные деньги, на которые в Америке даже водки не купишь? в загс Оля не хотела вообще, разве что, только с американским негром.

За неимением негров и в ожидании Бродвея и Лас Вегаса, Оля любила гулять по Крещатику. Я тоже любила гулять по Крещатику вместе с Олей. Во-первых, от нее можно было многому научиться: она была на два года старше и уже многое пережила (это я так думала тогда). Во вторых, дуэт "Оля-грудь и Юля-ноги" пользовался бешеным успехом среди мужской половины Крещатика. Мы пили кофе с медом со студентами в Чайнике, а панки-гитаристы в Трубе покупали нам поддельный грог в ларьке. Мы ходили в кооперативное кафе "Красное не-помню-что" пить многослойные безалкогольные коктейли с шоколадом и делать вид, что смущаемся от комплиментов. Мы никогда не ходили в кино: у нас были занятия и поинтереснее. В конце концов, всем известно, что киевские мальчики - лучшие мальчики в мире, и то, что мужчины - интереснее всех кино на свете, мы знали: мы ведь были киевские девочки.

А потом Оля уехала в Америку. И я уехала, не в Америку. Но до этого было еще много чего веселого, я потом еще напишу. Например, про то, как Оля избила грудью мужчину по лицу, или про обезьянку, или... ладно, потом.
ivan_da_marya: (Default)
Я тут рассказывала о подруге своей юности, Оле. Так вот, Оля - это практически неисчерпаемая тема. Как затошнит уже от имени "Оля" - скажите, я перестану. А пока меня несет.

Оля, в отличие от меня, была типичная еврейская красавица - то есть красивая сверху, до талии. То, что ниже талии, было толсто, кривоного и волосато, поэтому не подлежало публичной демонстрации. Зато верхняя часть Оли была настолько прекрасна, что можно было не беспокоиться о невозможности надеть мини-юбку. У Оли были длинные густые черные волосы и миндалевидные огромные светло-серые глаза, пухлые губы и тонкие длинные пальцы. Но. Это было не главное. Главной в Оле была ее Грудь.

Даже в наших гваделупах, где средним размером бюстгальтера является четвертый, и пятым тоже никого не удивишь, я лично встречала только одну девушку, которая бы являлась обладательницей одновременно тонкой талии и большой стоящей груди. Так вот: Олин DD стоял параллельно полу. Когда Оля входила в комнату, ее сиськи опережали ее на полметра, а за ними вплывало тельце весом в 50 кг. Мужчины охуевали. Мужчины теряли дар речи, забывали дышать, краснели, бледнели, истекали слюной, роняли портфели, забывали про идущих рядом жен, падали на колени, дарили цветы и покупали пирожные. Пирожных Оля не ела: берегла фигуру. Мужчины делали предложения: дать много денег или отвести в загс, или и то, и другое. Деньги Олю не интересовали: она уезжала в Америку, зачем ей деревянные деньги, на которые в Америке даже водки не купишь? в загс Оля не хотела вообще, разве что, только с американским негром.

За неимением негров и в ожидании Бродвея и Лас Вегаса, Оля любила гулять по Крещатику. Я тоже любила гулять по Крещатику вместе с Олей. Во-первых, от нее можно было многому научиться: она была на два года старше и уже многое пережила (это я так думала тогда). Во вторых, дуэт "Оля-грудь и Юля-ноги" пользовался бешеным успехом среди мужской половины Крещатика. Мы пили кофе с медом со студентами в Чайнике, а панки-гитаристы в Трубе покупали нам поддельный грог в ларьке. Мы ходили в кооперативное кафе "Красное не-помню-что" пить многослойные безалкогольные коктейли с шоколадом и делать вид, что смущаемся от комплиментов. Мы никогда не ходили в кино: у нас были занятия и поинтереснее. В конце концов, всем известно, что киевские мальчики - лучшие мальчики в мире, и то, что мужчины - интереснее всех кино на свете, мы знали: мы ведь были киевские девочки.

А потом Оля уехала в Америку. И я уехала, не в Америку. Но до этого было еще много чего веселого, я потом еще напишу. Например, про то, как Оля избила грудью мужчину по лицу, или про обезьянку, или... ладно, потом.
ivan_da_marya: (fun)
В юности, первая половина которой прошла в матери городов русских (вторая - в матери жоп гебрейских, но здесь не об этом), была у меня закадычная подруга Оля, что называется, "хорошая еврейская девочка", отличницаспортсменкакомсомолка. Хорошей еврейской девочкой она была во всем, кроме отношения к приему на грудь (DD уже в 17, но здесь не об этом) крепких алкогольных напитков, i.e. водяры. Оной водяры девочка Ола могла запросто выжрать бутылку - и, как уважительно говорил дворничихин муж, алкоголик дядя Костя: "кадык не дрогнет".

Но вот больше бутылки - это уже была проблема, причем проблема не Оли, а всех окружающих. Кроме нормальных человеческих реакций на перебор алкоголия, как-то: громкое пение, повсеместное блевание и яростное блядство, у Оли были еще две: любовь к мелкому пакостничеству (как пример: наблевать не просто так на пол, а ровненько мне в сапоги) и попытки самоубийства. Надо сказать, что попытки самоубийства Оля совершала каждый раз, когда ей это ничем не грозило, но, тем не менее, на полном серьезе - с воплями, истериками, шлейфом соплей и тэ дэ, очень веря каждый раз, что она "неможеттакбольшежить!" и все такое. Мы все к этому постепенно привыкли, и уже даже не очень обращали внимание на Олю в приступе алкоголической шизы, пытающуюся перепилить себе вены тупым столовым ножом для рыбы, или стреляющую себе в висок из пустой зажигалки-пистолета.

Но один случай очень нас развеселил. Настолько, что после него мы тщательно следили, чтобы Оля не выжрала больше положенных ей 0.75. А дело было так: собирались мы что-то там отмечать у одного приятеля дома. Все уже собрались, а я опоздала на пару часов. И вот, подхожу я к его дому, и вижу Олю, лежащую в платье и тапочках в сугробе под окном, закативши очи и раскинувши руки, аки в жопу раненая белая лебедь. Оказалось, что Оля выбросилась из окна. Первого этажа. С сорокасантиметровой высоты. Она была уверена, что разбилась и умерла, поэтому почти весь остаток вечера лежала смирно и молчала, даже когда ее перенесли на диван. Но мы очень переживали: а вдруг в следующий раз она с перепою перепутает, и выбросится с более высокого этажа? ходи к ней потом в больницу, заливай тайком водку в рот, носи апельсины. Поскольку носить апельсины в больницу никому не хотелось, мы в дальнейшем старались вовремя засечь и пресечь. Правда, это не всегда удавалось. Но об этом потом.
ivan_da_marya: (fun)
В юности, первая половина которой прошла в матери городов русских (вторая - в матери жоп гебрейских, но здесь не об этом), была у меня закадычная подруга Оля, что называется, "хорошая еврейская девочка", отличницаспортсменкакомсомолка. Хорошей еврейской девочкой она была во всем, кроме отношения к приему на грудь (DD уже в 17, но здесь не об этом) крепких алкогольных напитков, i.e. водяры. Оной водяры девочка Ола могла запросто выжрать бутылку - и, как уважительно говорил дворничихин муж, алкоголик дядя Костя: "кадык не дрогнет".

Но вот больше бутылки - это уже была проблема, причем проблема не Оли, а всех окружающих. Кроме нормальных человеческих реакций на перебор алкоголия, как-то: громкое пение, повсеместное блевание и яростное блядство, у Оли были еще две: любовь к мелкому пакостничеству (как пример: наблевать не просто так на пол, а ровненько мне в сапоги) и попытки самоубийства. Надо сказать, что попытки самоубийства Оля совершала каждый раз, когда ей это ничем не грозило, но, тем не менее, на полном серьезе - с воплями, истериками, шлейфом соплей и тэ дэ, очень веря каждый раз, что она "неможеттакбольшежить!" и все такое. Мы все к этому постепенно привыкли, и уже даже не очень обращали внимание на Олю в приступе алкоголической шизы, пытающуюся перепилить себе вены тупым столовым ножом для рыбы, или стреляющую себе в висок из пустой зажигалки-пистолета.

Но один случай очень нас развеселил. Настолько, что после него мы тщательно следили, чтобы Оля не выжрала больше положенных ей 0.75. А дело было так: собирались мы что-то там отмечать у одного приятеля дома. Все уже собрались, а я опоздала на пару часов. И вот, подхожу я к его дому, и вижу Олю, лежащую в платье и тапочках в сугробе под окном, закативши очи и раскинувши руки, аки в жопу раненая белая лебедь. Оказалось, что Оля выбросилась из окна. Первого этажа. С сорокасантиметровой высоты. Она была уверена, что разбилась и умерла, поэтому почти весь остаток вечера лежала смирно и молчала, даже когда ее перенесли на диван. Но мы очень переживали: а вдруг в следующий раз она с перепою перепутает, и выбросится с более высокого этажа? ходи к ней потом в больницу, заливай тайком водку в рот, носи апельсины. Поскольку носить апельсины в больницу никому не хотелось, мы в дальнейшем старались вовремя засечь и пресечь. Правда, это не всегда удавалось. Но об этом потом.

May 2013

S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19 202122232425
262728293031 

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 21st, 2017 04:47 am
Powered by Dreamwidth Studios